Top

Русские писатели. Ломоносов Михаил Васильевич (1711–1765)

Автор: 

Ю.Л. Гаврилов

Рубрика: 

Русские тексты

 

Ломоносов Михаил Васильевич (1711–1765)

От страшного рева звенели высокие окна Кунсткамеры; мутные глаза налиты водкой и кровью: "Ребра сокрушу и буду месить как глину!…" (не прошла даром славяно-греко-латинская академия). В могучей лапе ножка от разломанного кресла – профессор Ломоносов против иноземного засилья в Академии наук.

Он восхищался гениальным Эйлером, уважал своего вечного оппонента Миллера; от упреков в нелюбви к немцам открещивался простодушно: "Я против немцев? У меня жена немка, и Рихман покойный был мне первый друг…

Дорого ему обошлось бы бесчинство в Академическом cовете, да на следующий день пришел диплом из Италии – почетного члена Шведской АН избрали членом старейшей в Европе Болонской Академии – первому русскому такая честь!

"Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Историк, ритор, творец, он все испытал и во все проник" и еще: он создал первый университет, он, лучше сказать, сам был нашим университетом" (Пушкин).

Ломоносов на полтора века предвосхитил развитие физической химии, мимоходом открыл атмосферу Венеры, сформулировал закон сохранения материи, предсказал: "величие России будет прирастать Сибирью, возродил древнее искусство мозаики и при том был первый поэт своего времени, – и это далеко, далеко не все; универсальностью своей он сравнялся с Петром Великим.  

*** 

И парадные оды Ломоносова – вовсе не только "мглистый фимиам". А что до того, что он устарел и непонятен, извольте:

Мышь, некогда, любя святыню,
Оставила прелестный мир,
Ушла в глубокую пустыню,
Засевшись вся в голландский сыр 

Формула счастья (на кузнечика глядя):

Не просишь ни о чем, не должен никому

Описание солнца, ХУШ век:

Там огненны валы стремятся
И не находят берегов…

Мысли о громаде солнца, "божьем величестве" и назначении человека:

Сия ужасная громада
Как искра пред тобой одна
О коль пресветлая лампада,
Тобою, Боже, зажжена
Для наших повседневных дел,
Что ты творить нам повелел!

Он потянул ручку ворот, заскрипел трос, заскрежетала железная заслонка; он прильнул к окуляру телескопа:

Открылась бездна, звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

И от этих "звезд" зажглась пушкинская “звезда печальная, вечерняя звезда”; и Лермонтов услышал, как "звезда с звездою говорит". Маяковский увидел: "ночь обложила небо звездной данью", Мандельштам - что "звезда с звездой могучий стык", Кедрин – "темную заплаканную ночь в оправе грубых северных созвездий", а погорелец Клюев, как "дьявол звезды убирает" над его керженским пепелищем…

Это несбывшаяся надежда Есенина: "гори звезда моя, не падай, бросай последние лучи…”; от света этих "звезд" затеплился образ тютчевской любви: "непостижимый, неизменный, как ночью на небе звезда"; от этих "звезд" вспыхнула изысканная – Анненского: "Среди миров мерцающих светил одной звезды я повторяю имя". Звездам русской поэзии числа нет: ослепительная – Бунина "играй, пылай стоцветной силою, неугасимая звезда"; по краям, как всегда, Цветаевой: "звезда над люлькой – и звезда над гробом"; вифлеемская – Пастернака: "с порога на Деву, как гостья, смотрела звезда Рождества"; страдальческая – Заболоцкого: "лишь одни созвездья Магадана засияют, встав над головой"; пронзительная – несчастного Коли Рубцова: "звезда полей, звезда над отчим домом" и “звезда над морем” Ахматовой…

Вот уж воистину “открылась бездна” и по сей день “рыдает, исходя гармонией светил” (А. Блок).


Информация из базы данных Персона: