Top

Русские писатели. Радищев Александр Николаевич (1749-1802)

Автор: 

Ю.Л. Гаврилов

Рубрика: 

Русские тексты

Радищев Александр Николаевич. С гравированного портрета Алексеева
Радищев был управляющим Петербургской таможней; всем было известно, что он не берет взяток, над Радищевым смеялись в лицо – тут бы правительству и насторожиться, поведение Радищева было вызывающим и провокационным.

Ко времени написания “Путешествия из Петербурга в Москву” он находился под влиянием мартинистов, членов тайного, полурелигиозного, полуполитического общества, в учении которых странным образом сочеталось вольнодумство и мистика.

“Таинственность воспламенила его воображение. Он написал свое “Путешествие из Петербурга в Москву”, сатирическое воззвание к возмущению, напечатал в домашней типографии и спокойно пустил в продажу”.

Он был арестован, Екатерина II заклеймила его бунтовщиком хуже Пугачева; на полях книги, где Радищев призывает освободить крестьян, она начертала: “Никто не послушает!”

Радищева приговорили к смертной казни, отца четырех детей, оставшихся без матери. Так ли уж была опасна книга Александра Николаевича? Нет, разумеется, - крестьяне читать не умели, а помещики, “звери алчные, пиявицы ненасытные”, оставлявшие крестьянину “один только воздух” Радищева действительно не послушали бы.

Какие-то опивки совести колыхнулись в Екатерине – Радищева затолкали в кибитку и выкинули в Сибирь, за 7000 верст.

Полиции было велено злонамеренную книгу отбирать и сжигать, такая же участь постигла и нераспроданную часть тиража; конечно же “Путешествие” тут же взлетело в цене, Пушкин свой экземпляр приобрел за 200 рублей; до наших дней дошло около сотни рукописных копий и два десятка книг.

Павел I вернул Радищева из ссылки, Александр I позвал его на службу и несчастный решил “осчастливить Россию”. Начальник Александра Николаевича, граф Завадовский, участник суда над Радищевым, прочитавши какой-то прожект, с досадой сказал: “Никак не уймешься, опять за свое”.

Ничего эти слова не значили, но нервы Радищева были расстроены, дома он объявил: “Вот, детушки, опять Сибирь”, и отравился.

“<Мы> не можем в нем не признать преступника с духом не обыкновенным, политического фанатика, заблуждающегося, конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какой-то рыцарской совестливостью”, - Пушкин.